– Остался только бунджи-лама. Не поищешь ли ты его, о святой жрец?
Лобсанг Дром покачал бритой головой.
– Он не желает, чтобы его нашли.
– Стало быть, Тибет навсегда останется вассалом Китая.
– Если кто в этом и виноват, то только тибетские матери, которые не рожают детей с волосами цвета огня, а если и рожают, прячут их ото всех.
Впрочем, все это уже стало прошлым.
Шел год Земляной Собаки, а Лобсанг Дром по-прежнему медитировал. Он сидел в луже тающего снега, практикуя искусство, известное как тумо, помогающее человеку сохранять свое тепло, даже не укрываясь овечьими шкурами. Снизу, с подножий гор, доносились раскаты грома, а в периоды затишья слышалось рычание снежного леопарда.
На это долгое, гневное рычание испуганным пофыркиванием неожиданно откликнулся пони. Все эти годы никакие посторонние звуки не отвлекали Лобсанга Дрома, и потому он поднял низко опущенную голову и склонил ее набок, внимательно прислушиваясь.
Снежный леопард зарычал вновь. И тут же его рычание оборвалось, сменившись полной тишиной. Словно какой-то волшебник вдруг усмирил хищника.
Мягкое похрустывание вязнущих в снеге копыт становилось все слышнее, вот звук уже совсем рядом с хижиной, где Лобсанг Дром предавался своим горьким размышлениям.
– Прими мое тысячекратное благословение, о путник! – выкрикнул он свое приветствие.
Никто ему не ответил, слышался только хруст копыт.
– Если ты китайский солдат, – предупредил Лобсанг Дром, – знай, что я не боюсь смерти.
– Если я и впрямь был бы китайским солдатом, – откликнулся звонкий, как медная труба, голос, – тебе следовало бы задушить меня голыми руками. Только тогда ты вправе называться человеком.
– Я монах и придерживаюсь великого принципа ненасилия.
Невдалеке показалась густая тень – кто-то вел в поводу пони.
– Ты полнейший неудачник, Лобсанг Дром, – обвиняющим тоном произнесла тень.
– Не стану оспаривать, – откровенно признался Лобсанг Дром.
Человек шагнул в пещеру, и Лобсанг увидел, что его плоское лицо напоминает медный гонг, а шея – короткий обрубок ствола дерева. Это не тибетец, монгол. Одет в черную кожаную тужурку и стеганые штаны, какие носят монгольские всадники. На серебряном поясе висит кинжал. На деревянном седле у лошадки – таких пони используют на войне – призрачно-серая туша мертвого снежного леопарда. Любопытно, что на шкуре не видно ни пятнышка крови.
– Как ты его убил? – спросил Лобсанг.
– Плюнул ему в глаз, – рассмеялся монгол. – Ведь он всего-навсего кот, вот я и убил его плевком. Там, откуда я родом, маленькие волчата играючи разорвали бы его на куски.
Лобсанг тем временем заметил, что к седлу пони прикреплено лассо, и сообразил, что гость вполне мог поймать и задушить снежного леопарда одним метким броском.
– Зачем ты поднялся сюда, монгол? – с любопытством спросил Лобсанг Дром.
– Болдбатор Хан приказал мне разыскать твои обленившиеся кости.
– Зачем? – удивился жрец, ничуть не обидевшись.
– Нашли нового панчен-ламу.
Вместо ответа Лобсанг Дром сплюнул в снег.
– Тебе нечего сказать по этому поводу?
– Панчен-лама не заслуживает даже слов, необходимых, чтобы проклясть его имя.
– А ты не заслуживаешь того, чтобы жить в пещере, – проворчал путник, с силой пнув Лобсанга Дрома сапогом в грудь. Тот, отлетев, растянулся на куче ячменя.
Незваный гость же спокойно стащил леопарда со своего жеребца и, достав из-за пояса кинжал, принялся его свежевать.
– Что ты делаешь, монгол? – спросил Лобсанг Дром, вновь усаживаясь.
– Порчу превосходную шкуру, – буркнул в ответ тот и принялся разрезать серебристо-серую шкуру на меховые полосы и ремни.
Когда же странник оторвался от своего занятия, оказалось, что он изготовил некое подобие меховой накидки, которую и бросил к босым ногам тибетца. Шкура все еще хранила тепло умершего животного.
– Надевай, – велел монгол.
– Зачем?
– Чтобы меня не оскорбляла твоя нагота во время нашего долгого путешествия.
– Я не могу покинуть эту пещеру, пока своей железной волей не докажу, что достоин найти нового бунджи-ламу.
Монгол прищурился, и, когда заговорил опять, в голосе его послышались нотки почтения.
– Ты можешь узнать об уважении к тебе бунджи-ламы лишь из его собственных уст. Я отвезу тебя к нему.
Лобсанг Дром ошарашенно заморгал.
– Ты знаешь, где его найти?
– Нет, но я знаю одного-единственного человека, который может найти его. Если, конечно, это вообще возможно.
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105
Метки: Ричард Сэпир, Уоррен Мерфи