– Похоже, верховная жрица уже празднует свою великую удачу. – Римо кивнул на Скуирелли Чикейн. Присев на корточки, она, как стареющий битник, отбивала барабанную дробь по лысой голове Лобсанга Дрома; тот, впрочем, не жаловался.
* * *
– Итак, – начала актриса, удобно устраиваясь на диване, – расскажите мне о бунджи-ламе. Какова я была? Кто были мои возлюбленные? Любила ли я тогда вишни в шоколаде?
Все сели на полу в кружок, в позу лотоса. Служанка подала им тофу1 и морковный сок. Скуирелли уплетала за обе щеки замороженный персиковый йогурт.
Римо отсел в сторонку, потому что ему не нравилось, как на него поглядывает актриса. Если бы за похотливый взгляд давали срок, она получила бы на полную катушку.
– Не важно, кем вы были, – произнес Лобсанг. – Важно, кем вы отныне станете.
– Да?
– Вы бунджи-лама.
– Вы хотите сказать, что я была бунджи-ламой? Но ведь лама – это животное. – Скуирелли хмуро взглянула на свой йогурт. – Я видела целое стадо, когда в последний раз была в Перу От этих животных пахло еще противнее, чем от мокрых овец.
– О Свет Воссиявший! Вы были бунджи-ламой во времена минувшие и теперь вновь возродились. Вы всегда были бунджи-ламой и всегда будете бунджи-ламой, пока наконец не обретете духовное совершенство и круг ваших перерождений не замкнется.
Проглотив йогурт, женщина покачала головой:
– Я вас не понимаю. Как я, Скуирелли Чикейн, могу быть бунджи-ламой?
– Теперь вы уже не Скуирелли Чикейн, – объяснил Лобсанг, – а бунджи-лама.
– О’кей, – задумчиво протянула Скуирелли. – Допустим, я бунджи-лама. К этому делу надо отнестись серьезно. Прежде всего я должна знать, как одевается бунджи-лама.
Лобсанг Дром растерянно захлопал глазами.
– Как одевается?
– Да. Каков должен быть мой гардероб? Ведь должен же быть у меня гардероб!
– Конечно. Я захватил с собой ваше одеяние для медитации.
– Римо, – скомандовал Чиун, – принеси новой бунджи-ламе одеяние для медитации.
Римо поднялся.
– Иди помедленнее, Римо! – крикнула ему вслед Скуирелли. – Я хочу помедитировать на твои ягодицы.
Римо с убитым видом, пятясь, вышел из комнаты.
Через несколько мгновений он вернулся с сундучком из эбенового дерева. Лобсанг Дром, поставив его перед собой, с благоговением открыл. Достав оттуда свернутое шелковое одеяние, он с церемонным поклоном протянул его Чикейн.
Женщина взяла балахон, развернула, и ее стареющее лицо гамена разочарованно перекосилось.
– Оранжевая мантия? Но это же не мой цвет! А ничего цвета бургунднского вина у вас нет?
Лобсанг вздрогнул.
– Она получила плохое воспитание, – тотчас нашелся Чиун. – Совершенно очевидно, что новая бунджи-лама, затерявшись вдали от Тибета, страдает амнезией.
Лобсанг кивнул.
– Она действительно страдает от потери памяти.
– Я?
– Она должна получить новое воспитание и образование, – настаивал Чиун.
– Вы буддистка? – спросил Лобсанг у Скуирелли.
– Баптистка.
– Это одно и то же.
– Тут сам черт не разберется, – вмешался Римо.
– По-моему, мы не представились друг другу как следует. – Женщина покосилась на Уильямса. – Я Скуирелли Чикейн.
– Римо Буттафуоко, – отозвался Уильямс.
– Какой-нибудь родственник?
– Он моя сестра.
– Сестра?
– Да. Но это пока еще не открылось.
Скуирелли с озадаченным видом посмотрела не него.
– Знаете, я подозревала это.
– Весьма проницательно с вашей стороны.
– Вы знаете сутры? – спросил Лобсанг.
Женщина оторвала взгляд от пустой чашки из-под йогурта.
– Сутры?
– Ну да, учили вы их в детстве?
– У меня есть «Камасутра». – Она сладко улыбнулась Римо. – Я знаю эту книгу наизусть. Практика позволяет достичь совершенства.
– С этого дня, – изрек Лобсанг, – вам надлежит соблюдать обет целомудрия.
– Обет целомудрия?!
– Да. Вам не следует есть мяса и яиц, и вы должны ежедневно заниматься медитацией.
– Я уже придерживаюсь всех этих принципов.
– Вот доказательство, что она истинная буддистка, хотя и сбилась с праведного пути.
– Послушайте, я сделаю все что нужно, только бы стать бунджи-ламой!
– Вы пожалеете об этом.
– Ш-ш-ш, – зашипел на него Чиун.
– Интересно почему? – насторожилась Скуирелли.
– Потому что я уже участвовал в затеях Чиуна. Все они кончаются одинаково: вокруг одно дерьмо. Он же выходит сухим из воды.
– Я вижу, вы неплохо просвещены.
– Во всяком случае, не внушаю себе, будто бы уже некогда жил.
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105
Метки: Ричард Сэпир, Уоррен Мерфи